Наше политическое и военное руководство уже встретило и третьего, четвертого и пятого. И все они сказали, что нужно провести расследование операции «Литой свинец».

Есть три возможности: – провести настоящее расследование; – проигнорировать это требование и жить, будто ничего не случилось; – провести расследование для блезира.

ПРОЩЕ ВСЕГО отбросить первую возможность: нет ни малейшего шанса, что она будет реализована. Исключая обычных возмутителей спокойствия (в числе которых и я), требовавших проведения расследования задолго до того, как в Израиле услышали о судье Голдстоуне, никто такой вариант не поддерживает.

Среди всех участников политического, военного и медийного истэблишмента, говорящих сейчас о «расследовании», нет ни одного – буквально ни одного – кто имел бы в виду настоящее расследование. Их цель – сделать вид, чтобы «гои» заткнулись.

Израильский закон, однако, содержит четкие указания по проведению таких расследований. Правительство принимает решение о создании комиссии по расследованию. Затем председатель Верховного суда назначает членов этой комиссии. Комиссия имеет право вызывать свидетелей и требовать от них дачи показаний. Любого, о ком может быть вынесено негативное суждение, предупреждают об этом и предоставляют ему возможность защитить себя. Решения комиссии носят обязательный характер.

У этого закона любопытная история. В середине 50-х годов Давид Бен-Гурион потребовал создания «юридической комиссии по расследованию», чтобы выяснить, кто в 1954 году отдал приказ о проведении закончившейся провалом операции, известной как «Дело Лавона» (организация терактов в американских и английских учреждениях Египта, чтобы вызвать напряженность между Египтом и странами Запада. Исполнителем этой провокации должны были стать участники шпионской сети египетских евреев, которые были схвачены).

Требование Бен-Гуриона было отклонено под предлогом отсутствия законодательной процедуры. Разгневанный Бен-Гурион вышел из правительства и из своей партии. На одном из бурных партсобраний министр юстиции Яаков Шимсон Шапиро назвал Бен-Гуриона «фашистом». Шапиро, старый русский еврей, позднее сожалел о свое вспышке. Он составил проект закона о назначении комиссии по расследованию в будущем. После долгих обсуждений в Кнессете (в которых принимал активное участие и я) закон был принят и применялся на практике, в частности, в деле о резне в Сабре и Шатиле.

Конечно, я обеими руками поддерживаю создание Комиссии по расследованию в соответствии с этим законом.

Вторая возможность была предложена начальником штаба и министром обороны. В Америке такие действия называют «обструкцией» или «саботажем». Говоря без обиняков, предлагается «послать их всех к черту».

Армейские командиры возражают против любых расспросов и расследований. И, конечно, не без причины: им-то факты хорошо известны. Они знают, какая мрачная тень лежит на самом решении о начале войны, ее планировании, инструктировании войск и на десятках крупных и мелких акций в ходе войны.

По их мнению, даже если отказ от расследования вызовет серьезную международную реакцию, последствия любого расследования, сколь угодно «липового», окажутся куда хуже.

До тех пор, пока начальник штаба не изменит своего мнения, никакого расследования, кроме внутриармейского, быть не может, как бы к этому ни отнеслись министры. Глава вооруженных сил, присутствующий на каждом заседании кабинета министров, является и в этом кабинете главным. Если он скажет, что такое-то и такое-то мнение является «точкой зрения армии» никто из политиков не посмеет ему возразить.

В «единственной демократии на Ближнем Востоке» закон (предложенный в свое время Менахемом Бегиным) определил, что Главнокомандующим Армии обороны Израиля является Правительство страны. Это в теории, а на практике ни одно решение, расходящееся с «точкой зрения армии» еще не было принято.

Армия утверждает, что проводит собственное расследование, и Эхуд Барак – волей-неволей – представляет эту позицию. Кабинет отложил рассмотрение вопроса: – так обстоит дело на сегодняшний день.

В этом случае не мешает пролить свет на самого незаметного израильского деятеля: начальника генерального штаба генерал-лейтенанта Габи Ашкенази, настоящего тефлонового человека: к нему ничего не прилипает. В этой дискуссии, как и в прочих, он не участвовал.

Все знают, как он тих и скромен: почти никогда не раскрывает рта, никогда не выступает и ничего не пишет, а если ненароком попадет на телевидение, то прячется в задних рядах.

Таким он представляется публике: тихий бесхитростный солдат, исполняющий свой долг: он получает приказы от правительства и добросовестно выполняет их. Этим он отличается от своих хвастливых, болтливых и любивших покрасоваться предшественников. Если большинство из них пришли из знаменитых элитных подразделений или заносчивых ВВС, то Ашкенази был простым пехотинцем. Граф Веллингтон, увидев, сколько писанины делается в армии, воскликнул: «Дело солдата воевать, а писать!» Ашкенази пришелся бы ему по душе.

Но вещи не всегда таковы, какими кажутся. Ашкенази принадлежит центральная роль в процессе принятия решений. Он сменил своего предшественника, Дана Халуца, который ушел в отставку после провалов во Второй ливанской войне. Под руководством Ашкенази были сформулированы и новые доктрины, практически использованные в операции «Литой свинец». Я (под свою ответственность) определяю их как «Нулевые потери» и «Лучше убить сто гражданских лиц противника, чем потерять одного солдата». Поскольку после войны Газе ни один военнослужащий не был отдан под суд, ответственность за все, что там происходило, лежит на Ашкенази.

Если бы Международный суд в Гааге вынес обвинительное заключение, Ашкенази фигурировал бы в нем как «обвиняемый № 1». Не удивительно, что он, как и Эхуд Барак, который, вероятно, занял бы в этом списке второе место, возражает против любого внешнего расследования.

ПОЛИТИКИ, выступающие (пусть в высшей степени деликатно) против позиции начальника штаба, полагают, что невозможно полностью противостоять международному давлению, и что какое-то расследование всё же необходимо провести. Поскольку никто из них не предполагает настоящего расследования, они предпочли бы воспользоваться проверенным израильским методом притворства, прекрасно зарекомендовавшим себя сотни раз в прошлом.

Провести расследование для отвода глаз, написать успокоительные выводы, сделать вид, что международное законодательство соблюдено, ввести для вида гражданский контроль над военными.

Нет ничего проще. Будет создан «комитет по расследованию» (а не предусмотренная законом Комиссия), который возглавит вполне патриотичный судья, а члены которого будут тщательно подобраны (исходя, разумеется, из интересов безопасности). Военные юристы докажут, что с правовой точки зрения всё было так, что комар носу не подточит, а общенациональный стирщик грязного белья, профессор Аса Кашер, станет на все лады воспевать этику «Самой Нравственной Армии в Мире». Генералы будут произносить речи о неотъемлемом праве на самооборону, а в самом конце всё же найдут двух-трех младших офицеров или рядовых, допустивших «некоторые нарушения».

Друзья Израиля по всему миру разразятся восторженным хором: «Образцовое правовое государство! Пример демократии! Эталон нравственности!», а западные правительства заявят, что справедливость восторжествовала, и что дело закрыто. На всё прочее наложат американское вето.

Так почему же армейские начальники не в восторге от этого предложения? Они боятся, что не всё пройдет гладко. Международная общественность потребует, чтобы хотя бы часть слушаний велась в открытых судебных заседаниях. Возникнет требование о присутствии международных наблюдателей. И, что всего важнее, не останется никакого законного основания исключить показания самих жителей Газы. Всё усложнится. Мир не примет сфабрикованных выводов, и, в конечном счете, Израиль окажется в той же ситуации. Поэтому – стоять насмерть и ни в чем не сознаваться, какова бы ни была плата.

Между тем, международное давление на Израиль усиливается и уже достигло невиданных прежде размеров.

Россия и Китай одобрили утверждение отчета Голдстоуна в ООН. Соединенное Королевство и Франция «не приняли участия в голосовании», но потребовали проведения Израилем настоящего расследования. Израиль поссорился с Турцией, бывшей до этого его важным военным союзником. Возникли трения со Швецией, Норвегией и рядом других дружественных государств. Французского министра иностранных дел не допустили в полосу Газы и тем разгневали его. Достаточно холодный мир с Египтом и Иорданией еще более похолодел. Израилю объявили бойкот на многих форумах. Старшие офицеры опасаются ездить за границу, потому их там могут арестовать.

Таким образом, еще раз возникает вопрос: может ли внешнее давление оказать воздействие на Израиль?

Конечно, может. Вопрос лишь в том, какого рода давление, и какого рода воздействие.

Давление убедило нескольких министров в необходимости создать комитет по докладу Голдстоуна. Но никто в израильском истэблишменте – абсолютно никто! – не задал честного вопроса: а, может быть, Голдстоун прав? Кроме обычных возмутителей спокойствия, никто в СМИ, в Кнессете или в правительстве не спросил: «Так, может быть, преступления действительно совершались?» Внешнее давление не заставило их задать такие вопросы. Они должны быть заданы изнутри, самим обществом.

Давление в том или ином виде должно быть продолжено. Отчет Голдстоуна оказал влияние на мир, потому что этот отчет точен и конкретен: в нем названы конкретные операции, за которые несут ответственность конкретные лица. Он выдвигает конкретное требование о необходимости расследования. Его цель четко определена: выявление военных преступлений.

Если подойти к дискуссии о бойкоте Израиля с такой точки зрения, то отчет Голдстоуна можно уподобить целенаправленному бойкоту поселенцев и их сторонников, а не всего государства Израиль. Целенаправленный бойкот сможет сыграть положительную роль. Всеобъемлющий неограниченный бойкот достигнет – по моему мнению – обратного результата: еще больше сдвинет израильское общество в объятия правых.

Борьба вокруг отчета Голдстоуна достигла высшей точки, и в Иерусалиме ясно ощущают силу ударов этих волн. Предвещают ли они цунами?